В то время как некоторые украинские журналисты работают в России, в самой Украине нависла опасность над свободой слова. Причина тому — проект нового Гражданского кодекса Украины. Итак, украинская журналистика.
Сам законопроект № 15150 уже был принят Верховной Радой Украины в первом чтении 28 апреля. Как сообщают в Институте массовой информации медиаюристы, журналисты-расследователи и правозащитники увидели системные угрозы для свободы слова, антикоррупционной журналистики и открытости публичной информации, пишет Никита СИНИЦИН, «ФАКТЫ».
Так, Институт массовой информации среди потенциальных угроз медийной сфере выделяет 11 пунктов:
1. «Право на ответ» независимо от правдивости информации
Одна из самых опасных для журналистики норм содержится в статье 295: закрепление «права на ответ» для любого лица, если его личное право было нарушено «в результате распространения информации». Причем «право на ответ осуществляют безотносительно к достоверности информации, распространением которой нарушено личное право личности».
Это означает, что даже если медиа опубликовала абсолютно достоверную информацию (подтвержденные факты коррупции, реальные нарушения), герой материала все равно будет иметь право требовать публикации своего ответа, причем все изменения в его версии событий запрещены. То есть редакция обязана опубликовать ответ любого человека, упомянутого в материалах, полностью, без каких-либо редакционных правок.
Итак, вообще любые лица, которые напишут что-либо на собственной странице в соцсетях, будут вынуждены реагировать на требование опубликовать ответ кого-либо, кого они упомянут в посте. В проекте Гражданского кодекса это требование не имеет ограничений по объему ответа, от него нельзя отказаться, оно не учитывает достоверность распространенной информации. Если же автор статьи откажется от опубликования ответа, не касающегося темы статьи или превышающей ее размер, может сразу получить явно проигрышный для него иск о защите личного права и компенсации морального вреда.
«Это уже будет не баланс прав, а юридически оформленный спам, который редакции будут вынуждены публиковать собственными руками. Представим, что каждое упоминание о политике в медиа автоматически будет приводить к публикации еще одного (мы же понимаем, что комплиментарного) текста от его пресс-службы. Тогда медиа превратятся из инструмента контроля власти в доску объявлений для тех, кого журналисты должны контролировать. Журналистика существует не для того, чтобы обслуживать репутационные интересы героев материалов, а для того, чтобы предоставлять обществу проверенную и важную информацию», — считает Оксана Романюк, директор Института массовой информации.
2. Статья 294: презумпция невиновности против журналистики
Новая редакция статьи 294 «Право на опровержение» в части третьей содержит принципиально новую норму: «Распространенная информация не может нарушать презумпцию невиновности».
Эта норма означает, что любая информация, нарушающая презумпцию невиновности, автоматически должна признаваться недостоверной. Она существовала в предыдущей редакции законопроекта о Гражданском кодексе и несколько изменилась из-за значительной общественной критики и вследствие четкой позиции медиаюристов о недопустимости таких положений.
Чтобы не нарушать запрет, вполне возможно, что журналистам годами придется ждать вступления в законную силу приговоров суда, чтобы написать о самом факте нарушения и его виновнике. В противном случае журналист, пишущий: «Должностное лицо А. подозревается в присвоении бюджетных средств», может получить иск с утверждением, что материал нарушает презумпцию невиновности. Ибо, что именно такое нарушение, кодекс не определяет, оставляя это полностью на усмотрение суда.
3. Статья 298: исчезновение защиты обличителей (журналистика)
В действующей редакции статьи кодекса о праве на возмещение ущерба предусмотрено важное исключение: «непреднамеренное уведомление обличителем недостоверной информации о возможных фактах коррупционных или связанных с коррупцией правонарушений» освобождает от ответственности.
Новая статья 298 «Право на возмещение имущественного вреда, причиненного нарушением личного права» эта защита убирается полностью. Теперь возмещение подлежит «в полном размере», без специальной защиты для источников, добросовестно сообщавших о коррупции, но допустивших ошибки в деталях.
Фактически это значит, что если источник журналиста — обличитель, который добросовестно сообщил о коррупции, но некоторые детали оказались неточные, то лицо, о котором говорилось, может потребовать полного возмещения. Это усложняет защиту журналистских источников, усиливает недоверие журналиста к своим источникам и ослабляет позиции людей, сообщающих инсайдерскую информацию о злоупотреблениях.
4. Статья 328: «право на забвение» с размытыми границами (журналистика)
Новая статья 328 закрепляет «право на забвение»: физическое лицо может требовать «изъятия, обезличивания, уничтожения информации о себе из общедоступных источников» и деиндексации по своему имени, если информация является «неактуальной, неполной или утратившей общественный интерес».
Часть 3 содержит перечень исключений (свобода слова, архивная ценность, публичная личность при выполнении функций), но они сформулированы нечетко и через отсылку к будущему закону: «в случаях, определенных законом». Пока такого закона нет, механизм защиты журналистских материалов от требований права на забвение отсутствует.
Как следствие, должностное лицо, осужденное за коррупцию несколько лет назад, может заявить, что информация о приговоре потеряла общественный интерес, и потребовать удаления архивных материалов медиа и деиндексации в поисковиках.
5. Статьи 345 и 353: «цифровая конфиденциальность» компаний — оружие против OSINT и расследований
Законопроект вводит беспрецедентное в мировой практике право — «цифровая конфиденциальность юридического лица».
Статья 345 гарантирует компаниям право на собственный цифровой образ (аккаунты, цифровые профили в соцсетях, системах электронного управления) и право требовать исправления, ограничения распространения или удаления недостоверной информации о ее цифровом образе.
Статья 353 идет еще дальше: «Обработка данных по цифровому образу юридического лица возможна только с его согласия и с соблюдением требований закона».
И добавляет право на «цифровое личное пространство» компаний, охватывающее «метаданные, историю интернет-активности, поисковые запросы, посещенные веб-ресурсы, данные, сгенерированные устройствами… других цифровых данных, в совокупности отражающих личное пространство (цифровую конфиденциальность) юридического лица в цифровой среде».
OSINT-аналитики и журналисты-расследователи используют открытые цифровые данные о компаниях для выявления коррупционных связей и «российского следа». Новые нормы могут позволить компаниям объявить такую обработку данных незаконной — без их согласия.
6. Статья 352: тайна корреспонденции юридических лиц — щит для корпоративных злоупотреблений
Статья 352 предоставляет юридическим лицам право на «тайну почтовой корреспонденции, e-mail, телефонных разговоров, сообщений в мессенджерах и соцсетях».
Между тем публикация утечек корпоративной переписки — классический инструмент антикоррупционной журналистики и расследований. Новая норма создает основания для исков против редакций, публикующих внутреннюю переписку компаний и государственных учреждений, даже если она свидетельствует о преступлениях или коррупции.
Некоторой части проблем со статьями о цифровых правах и тайне корреспонденции юридических лиц можно было избежать очень простым путем: выведя юридических лиц публичного права (органы государственной власти и местного самоуправления) из-под действия таких прав, однако соответствующее предложение медиаюристов не было учтено авторами законопроекта.
Самая большая проблема этой нормы в том, что она механически переносит логику конфиденциальности физического лица на юридических лиц, хотя природа этих субъектов принципиально разная. Человек имеет право на конфиденциальность как часть человеческого достоинства и автономии; компания или государственное учреждение — это организационная конструкция, действующая в экономическом, административном или публичном пространстве и часто влияющая на права других людей, бюджетные средства, рынки, государственные решения и общественную безопасность. Если такой структуре предоставить почти персональную тайну корреспонденции без четких исключений для общественного интереса, это создает не защиту приватности, а защиту непрозрачности.
Особенно это опасно для органов власти, коммунальных предприятий, государственных компаний, подрядчиков на бюджетных закупках и бизнесов, связанных с санкционными, коррупционными или российскими рисками.
7. Статья 318: запрет скрытой съемки — без исключения для журналистики (журналистика)
Статья 318 о праве на собственное изображение и голос устанавливает исчерпывающий перечень оснований для тайной фиксации:
«…только в случаях, определенных законом, и в интересах национальной безопасности, для предотвращения уголовных правонарушений, в интересах правосудия, а также в случае необходимости защиты прав указанного физического лица и других лиц».
Среди разрешенных оснований нет журналистских расследований или общественного интереса. Скрытая съемка, которую журналисты-расследователи традиционно используют для документирования неправомерной выгоды и злоупотреблений, формально оказывается вне разрешенных границ.
8. Статья 297: суд может уничтожить тираж — теперь и цифровой
Статья 297 в новой редакции сохраняет и расширяет право суда изымать тираж медиа:
«…если устранение нарушения невозможно — изъять тираж медиа, издания, фильм, программу и т. д. с целью их уничтожения».
Новая версия распространяет этот механизм не только на традиционные издания и телерадиопрограммы, но и на цифровой контент — издания, фильм, программу и т. д. Хотя выполнить такое решение по онлайн-материалам сложно технически, сама угроза является мощным инструментом для судебного давления на редакции еще до выхода материала.
Эта норма опасна не только буквальным «уничтожением тиража», но и самой логикой обращения с журналистским материалом как с предметом, который государство может изъять из публичного обращения. Для печатной печати такая конструкция кажется наследием старой эпохи, но ее перенос на цифровой контент создает совсем другой уровень риска.
9. Статья 336: цифровое личное пространство и «обработка данных»
Новая статья 336 устанавливает: «Обработка данных по цифровому образу физического лица, его личным цифровым заметкам, цифровой корреспонденции возможна только с согласия такого физического лица и с соблюдением требований закона».
При широком толковании «обработки данных» любой сбор, систематизация и публикация информации о лице из открытых цифровых источников (даже из государственных реестров) могут быть квалифицированы как нарушение. Журналисты, составляющие досье на должностных лиц на основе публичных данных, потенциально попадают в правовую зону риска.
10. Статья 6: «добропорядочность» — мораль судьи как источник права (журналистика)
Статья 6 вводит «добропорядочность» (boni mores) как базовый принцип регулирования всех частных отношений:
«Добропорядочность — это совокупность моральных норм и принципов, стандартов нравственного поведения и общепризнанных представлений о должном поведении, устоявшихся в обществе».
Фактически речь идет о переносе оценки журналистской деятельности из плоскости права в плоскость морали конкретного судьи. Для медиа это особенно опасно, потому что журналистика по своей природе часто дискомфортна, конфликтна и «непристойна» для тех, кого она разоблачает. Расследование коррупции, публикация неудобных фактов, показ роскоши чиновников во время войны, разоблачение связей бизнеса с Россией — все это может кому-то казаться «недобропорядочным», «неэтичным», «агрессивным» или «нарушающим надлежащее поведение». Но в демократическом обществе границы журналистики должны определяться не эстетическими или нравственными представлениями судьи, а четкими критериями, такими как законность метода, достоверность информации, наличие общественного интереса, пропорциональность вмешательства в конфиденциальность и т. д.
11. Новая угроза (статьи 17 и 26): судебный запрет публикации ДО ее выхода (журналистика)
Два положения вместе открывают принципиально новую возможность давления на редакции.
Статья 17 разрешает защиту прав не только после их нарушения, но и угрозы нарушения:
«…прекращение поведения, нарушающего право, создает угрозу его нарушения…»
Статья 25 вводит «превентивные расходы» — «расходы, которые лицо осуществило с целью предотвращения возникновения угрозы причинения ему имущественного вреда».
Вместе эти нормы позволяют потенциальному герою расследования, узнав о подготовке материала, обратиться в суд еще до выхода публикации с требованием запретить ее — ссылаясь на угрозу нарушения личных прав. И даже взыскать «превентивные расходы» на адвокатов. Эти положения находятся ближе всего к институту предварительной цензуры среди всего, что допускается в кодексе.
Законопроект принят только в первом чтении. Петиция к президенту с требованием не допустить принятия кодекса в текущей редакции менее чем за сутки собрала свыше 25 тысяч подписей. У профильного комитета и депутатов есть время или вообще отклонить законопроект, или тщательно и с привлечением представителей общественности его дорабатывать.
Подписывайтесь на наш канал в X и Telegram-канал!
Будьте в курсе, кто делает бизнес, политику и поддерживает коррупцию в Украине!
Среди ключевых изменений в медийной регуляции, которые необходимо внести в документ, следует отметить:
- СМИ в статьях 294−295 и 318: журналистская деятельность в общественном интересе должна быть прямо защищена от применения норм о «праве на ответ» и ограничений фиксации изображения;
- ограничить «право на ответ» (ст. 295) только случаями распространения ложной или существенно неполной информации;
- изъять или переформулировать нормы статей 345 и 353 о «цифровой конфиденциальности» юридических лиц — компании не могут пользоваться теми же правами, что и физические лица;
- добавить защиту открытых данных: прямо закрепить, что использование публичных реестров и открытых данных для журналистики не является нарушением «цифрового образа» юридического лица;
- восстановить защиту обличителей от исков за добросовестную ошибку (вернуть исключение из старой ст. 280);
- запретить превентивные судебные запреты на публикацию в стадии подготовки материала, если информация касается общественно значимых вопросов;
- уточнить «добропорядочность» так, чтобы этот критерий не мог применяться для оценки журналистских и редакционных решений.
Как сообщали «ФАКТЫ», многие известные журналисты не служат в армии, мотивируя это давлением на СМИ.
Skelet.Org
По теме: Александр Сосис и Алёна Дегрик пытаются заткнуть рот СМИ
Судебным бульдозером по свободе слова: как активистам в Украине пытаются заткнуть рот SLAPP-исками
DMCA как способ заткнуть рот неугодным СМИ
Суд начал рассмотрение иска к журналистке Елене Граждан о распространении недостоверной информации
журналистика / журналистика
Подписывайтесь на наши каналы в Telegram, Facebook, Twitter, ВК — Только новые лица из рубрики СКЛЕП!